Почему испанские версии песен отличаются?

Когда песня становится глобальным феноменом, часто случается, что сообразительный музыкальный продюсер решает — может быть, она будет хорошо звучать и на других языках. Один из примеров — количество треков, переведённых с английского на испанский; но это не значит, что испаноязычная версия буквально такая же, как оригинал.

Возьмём пример: «My Way», бессмертная песня в исполнении Синатры, говорит «And now, the end is near / And so I face the final curtain» (и теперь конец близок / и поэтому я стою перед занавесом), но на испанском в версии, исполненной популярным Raphael, поётся «Se acerca el final / Lo esperaré serenamente» (по‑испански: «Se acerca el final / Lo esperaré serenamente»). Первая строка более или менее та же... но вторая совсем не связана с ней!

Ещё один пример: в песне Bon Jovi «Bed of Roses» есть строка «I want to lay you down in a bed of roses»; но в его испанской версии певец из Нью-Джерси сказал «Quiero tener tu amor entre vino y rosas» (по‑испански: «Quiero tener tu amor entre vino y rosas»). Ладно… по какой‑то непонятной причине кровать из роз была заменена бокалом вина… предполагаем, что это было испанское вино.

Почему так происходит? Прежде всего, виной тому размер и ритм. Фраза, буквально переведённая с английского на испанский, редко имеет такое же количество слогов, а это влияет на ритм. Быстрый пример на теме из сериала «Friends»: «I’ll be there for you» содержит шесть слогов; а его перевод на испанский «Ahí estaré para ti» — семь, так что он не поместится в музыку. В этом случае переводчик мог бы выбрать «Siempre estaré aquí», что, хотя и не является буквальным переводом, означает нечто похожее и по‑прежнему говорит о верности между друзьями.

Другой вопрос — почему вообще становится необходимым перевод. Некоторые продюсеры, похоже, исходят из предположения, что мы, говорящие по‑испански, не понимаем английский и нам нужно петь то, что мы понимаем. Но это не так: испаноязычные могут спеть «Sympathy for the Devil» на английском от начала до конца и прекрасно понимать, что через рот Мика Джаггера к нам обращается элегантный Люцифер, оправдывающий свои поступки.

Правда, что в прошлом названия песен переводили, чтобы испанская публика могла хоть примерно понять, о чём текст. В 60‑е и 70‑е «Black Betty», «More Than a Feeling» или «(Sittin' on) The Dock of the Bay» звучали по радио в оригинале, но диктор называл их «Betty la negra», «Más que un sentimiento» или «Sentado en el muelle de la bahía»; однако сами тексты переводить не требовалось.

Совсем другое дело — «переосмысление»: есть испанские группы, которые перепевали великие классики, делая их своими за счёт собственных посланий... и даже превращая их сами по себе в великие классики! На ум приходят два примера: M‑Clan (испанская группа) с их «Llamando a la Tierra», великолепное переосмысление «Serenade» Steve Miller Band, и любопытный случай дрожащей версии поэмы Эдгара Аллана По «Annabel Lee», исполненной группой «Radio Futura» в 1980‑е годы.

Кстати, что вы предпочитаете? Хотели бы вы, чтобы ваша любимая песня была переведена буквально, или чтобы та же мысль дошла до вас, даже если она говорит о чем‑то другом?